Иными словами, отличение реального заговора от воображаемого (говоря принятыми в этой книге терминами, заговора от теории заговора) - это субъективный процесс. Хотя некоторые аналитики полагают, что в данной области различие между истинностью и ложностью не является решающим 3, оно все же немаловажно. Нельзя ставить на одну доску предупреждения Уинстона Черчилля о нацистском заговоре в 1930-е годы и относящийся к тому же времени бред Гитлера о заговоре еврейском. Как читателю, так и автору нужны признаки, отличающие твердую почву факта от трясины фантазий, поскольку именно внешняя обыкновенность позволяет конспирологии распространяться из маргинальных групп в массы.

Возникает много вопросов: существуют ли заговоры в реальности? Как отличить обоснованный страх перед заговором от выдуманного? Какие книги на эту тему заслуживают доверия?

Отличение реальности от фантазии

Общих правил здесь быть не может; правило у историка должно быть одно: уметь распознать в ходе людских судеб действие случайного и непредвиденного.

Герберт Э. Л. Фишер 4

Высшая ступень в изучении истории - это историческое чувство, то есть интуитивное знание, чего не может произойти.

Льюис Б. Намьер 5

К счастью, для выявления теорий заговора инструменты имеются. В их число входят здравый смысл, знание истории и умение распознавать характерные для конспирологии схемы. Но важнее всего, видимо, понимание предпосылок, лежащих в основе этого типа мышления.

Здравый смысл. Не во все логически возможное разумно верить. Не всякий враг мечтает о власти над миром; несчастные случаи действительно происходят; церкви, тоннели метро и кресла в Сенате не являются орудиями убийства; католики, евреи и демократы не прибегают к подобным методам. По выражению одного логика, "вводя гипотезу, чтобы что-то объяснить, мы действуем не в вакууме. У нас есть широкий контекст фонового знания - убеждения, принципы и теории, в поддержку которых у нас накоплено множество свидетельств" 6.

Здравый смысл предпочитает простые объяснения; теории заговора, напротив, вносят усложняющие элементы. Они предполагают схему обмана настолько сложную, интеллект настолько мощный и сообщников настолько многочисленных (и молчаливых), что вся их конструкция рушится из-за собственного неправдоподобия. Рассмотрим пример с убийством Джона Ф. Кеннеди. Невозможно, чтобы за Ли Харви Освальдом стояла какая-то неизвестная сила, поскольку такой заговор потребовал бы огромного числа участников. Даже для одного только размещения Ли Харви Освальда в Техасском книжном складе с удобной позицией для стрельбы по кортежу Кеннеди потребовались бы согласованные усилия четырех заговорщиков; а во всем заговоре должны были бы участвовать несколько сот человек 7. Это принцип простоты, или экономии: "при прочих равных, данная гипотеза вероятнее другой, если включает меньшее число новых допущений" 8.

Отсюда два вывода: заговоры случаются только в определенном контексте (убийства, вероятные в Москве, невероятны в Вашингтоне); чем изощреннее предполагаемый заговор, тем с меньшей вероятностью он существует. Планировать государственный переворот имеет смысл; планировать Французскую Революцию - нет.